Когда-то практически все обрабатываемые земли в Бразилии принадлежали фазендейро. Так называли хозяев больших поместий - фазенд. Однако с отменой в конце XIX века рабства фазенды пришли в упадок. До наших дней дожили единицы. Их хозяева сохраняют свои родовые гнезда такими, какими они были столетие назад. Правда, чтобы выжить, фазендейро вынуждены перестраивать хозяйство по-новому.

В 1494 г. Испания с Португалией, уставшие от постоянных конфликтов из-за колоний в Новом Свете, договорились раз и навсегда поделить между собой все новооткрытые и даже пока еще не открытые земли. Разграничительная линия была проведена приблизительно по пятидесятому градусу западной долготы. К востоку от нее все моря и земли признавались владениями Португалии, к западу - Испании. Поэтому-то северо-восточный выступ Южной Америки - современная Бразилия, открытая только шесть лет спустя, - оказался в сфере влияния Португалии, а остальные земли Северной, Центральной и Южной Америки отошли Испании.

Испанцы в своих новых владениях занялись поисками драгоценных металлов. Португальцы же, решив, что бразильский климат идеально подходит для теплолюбивых культур, стали выращивать в колонии сахарный тростник и табак, которые в то время пользовались огромным спросом. Под посадки приходилось расчищать участки, покрытые тропическим лесом, да и на уже существующих плантациях труд был нелегким. Добровольцев на такую работу в Европе сыскать не удавалось. Проблему рабочей силы португальцы решили просто - стали завозить в Бразилию африканских невольников. Под властью Португалии Бразилия оставалась до 1822 г. Рабство же официально просуществовало здесь дольше, чем где-либо, - до 1888 г. Всего в Бразилию было завезено почти пять миллионов рабов. Поэтому Бразилия до сих пор остается самой черной страной Нового Света.

Постепенно, по мере роста популярности кофе в Европе, табак и сахар уступали место кофейному дереву. Все земли вокруг тогдашней столицы страны Рио-де-Жанейро заняли кофейные плантации. Именно благодаря кофе в Бразилии в конце XVIII века начали появляться поместья, прочно вошедшие в русский язык под названием фазенда. Фазенду Такара в самом начале XIX века основал португальский аристократ Жуан Стрева да Сильва, получивший эту землю в дар от короля Португалии Жуана IV. Двести лет она переходила от отца к сыну и теперь принадлежит Жуану Карлосу Стреве. Он - прямой потомок в пятом поколении первого владельца Такары.

Жуан Карлос повел меня показывать свое хозяйство, которым законно гордится. В начале прошлого века фазенд в округе было несколько сотен, но теперь часть их заброшена, часть превращена в современные агропромышленные предприятия. В штате Рио-де-Жанейро, наверное, одному Жуану Карлосу удалось не только сохранить поместье, но и восстановить его в первоначальном виде. Закат фазенд во многом объясняется тем, что они были рассчитаны на использование дармового труда рабов. Когда рабство в Бразилии было отменено, африканских невольников на кофейных плантациях сменили нищие европейские иммигранты, в основном итальянцы. Но им за работу надо было платить, что значительно повышало себестоимость кофе.

В хозяйстве Жуана Карлоса работают около двадцати наемных работников, живущих в соседнем поселке. Трудятся они и на плантациях, и в свинарнике. Разведение свиней, а их на фазенде около тысячи, - одна из немногих уступок современной жизни, на которые пошел хозяин Такары, чтобы сохранить фазенду. Без элементарной механизации несколько работников управиться с таким стадом, конечно, не могут. В свинарнике пришлось установить конвейер для уборки навоза и автопоилки. Свинья нажимает на специальный рычажок, и ей в рот бьет струя воды. Пьют свиньи немало - в день литров по сорок. Ведрами сорок тонн воды не натаскаешь. Конечно, свиньи для нас не столь экзотичны, как кофейные ягоды. Но экзотика - экзотикой, а бизнес - бизнесом. Выращивать свиней в Такаре в пять раз выгоднее, чем кофе. Но запах здесь, конечно, менее приятный, чем на кофейной плантации.

Кофе для Бразилии - все равно, что пшеница для дореволюционной России, то есть нечто большее, чем просто сельскохозяйственная культура. Еще сто лет назад с ним так или иначе была связана жизнь большей части бразильцев. В начале XX века оно давало почти 80 % национального дохода. Так что каждая сохранившаяся до наших дней фазенда с ее кофейными плантациями - это своего рода живой музей истории страны и жизненного уклада бразильцев. Во времена расцвета на фазенде Такара было 150 000 кофейных деревьев - теперь чуть больше 30 000. За два с половиной столетия занятые под кофейные плантации земли до крайности истощились и урожай деревья дают низкий. Поэтому вскоре после Второй мировой войны основное производство кофе переместилось в южные и юго-западные области страны - на еще не тронутые целинные земли.

Какую площадь занимают фазенда Такара, мне не смогли точно сказать ни работники, ни сам владелец Жуан Карлос. Четких границ у фазенды нет - ведь ее окружает тропический лес. Кофейная плантация занимает несколько десятков гектаров. Теперь должно быть понятно, насколько льстят себе наши российские дачники, называя свои скромные пригородные владения фазендами . На землях Такары легко поместятся тысячи таких российских фазенд. Да и жилище фазендейро - не сравнить с большинством наших дачных домиков. Начав считать комнаты, я в конце концов запуталась. Но их точно не меньше двадцати. Внутренний дворик - непременный атрибут старых фазенд, во всяком случае тех, что строились во времена первого владельца поместья Жуана Стревы да Сильвы. Его живописный портрет занимает в доме почетное место… А спальня патриарха бережно сохраняется в том виде, в каком она пребывала при жизни хозяина. Бальная зала тоже, насколько я поняла, помещение скорее мемориальное. Старинный рояль, под звуки которого здесь когда-то кружились пары, стоит сейчас лишь для антуража - ни один инструмент долго в местном жарком и влажном климате не выдерживает.

В старых фазендах, как и в домах португальской аристократии, как правило, имеются домашние часовни. Есть она и в Такаре. Меня удивило, что в центре алтарной композиции Иоанн Креститель, а не Иисус Христос. Но все объяснилось просто - Иоанн, небесный покровитель основателя фазенды. Ведь Жуан в привычной нам транскрипции и есть Иоанн . Стены в коридорах украшены семейными фотографиями… Осмотрев верхнюю, хозяйскую, часть дома, мы спустились в полуподвал. Хозяин говорит, что в этих помещениях жили рабы, которые прислуживали в доме. То есть они не работали на территории фазенды, а именно работали в доме. Прислугой. Моим, почерпнутым из книжек, представлениям о жизни рабов эти комнаты никак не соответствовали. Наши дворовые люди содержались помещиками уж точно хуже.

В помещении для прислуги теперь находится столовая, где едят и работники фазенды, и хозяева, и их гости. А в гости к Жуану Карлосу приезжают не только соседи и друзья, но и иностранцы вроде меня, и бразильцы, которые интересуются историей своей страны. Стряпают и прислуживают гостям женщины, одетые в точности так, как одевались африканские рабыни двести лет назад. На кухне, где вся утварь раза в три-четыре старше самого старого гостя, готовятся традиционные бразильские блюда… Фарофа - это жаренные цветки маниока, родственника знакомого нам всем молочая. Штука горьковатая и, в общем-то, довольно безвкусная. В отличие от фежуады… Фежуа - черные бобы… Совершенно не похоже на нашу фасоль. Вкус специфический, но если к нему привыкнешь, то, наверное, никогда уже с ним не расстанешься. К трапезе вина здесь не подают - хотя в Бразилии оно восхитительное. Но его отсутствие сполна компенсировало кофе…

Бразильцы говорят, что кофе должен быть черным, как ночь, сладким, как поцелуй и крепким, как любовь. Но у каждого хозяина фазенды есть свой секрет настоящего кофе… Анна-Мария да Сивейра Стрева, хозяйка фазенды: Главное, чтобы кофе был хорошо обжаренным и свежесмолотым. Класть его надо чем больше, тем лучше… Заливаете кипятком… Вот, собственно, и все . Оказывается, все так просто. Вечером, когда разъезжаются во все сующие свой нос гости - к их числу я вынуждена отнести и себя, - хозяева фазенды с заглянувшими на огонек друзьями усаживаются за ужин. И о чем они разговаривают за столом - увы, нам не узнать.