Черный карнавал

Бразильцы, как и русские, душевны, гостеприимны и не вполне законопослушны, а бразильянки еще и делят с россиянками славу красивейших женщин мира. Жителей этой дивной страны не смутить курсом доллара и ценой барреля – местные автомобили ездят на растительном спирте, распространяя легкий запах перегара, отчего кажется, что все здесь слегка с бодуна. Некоторые считают, что для души у бразильцев футбол, который всегда, а не карнавал, который раз в году. Я с этим никогда не мог согласиться и, дабы проверить все на собственном опыте, поехал на карнавал, но не в Рио, а в Салвадор-де-Баия, известный у нас по фильму «Генералы песчаных карьеров». Знатоки говорят, что именно там бьется и трепещет истинное сердце страны.

Здешний карнавал называют черным не по причине его инфернальности, просто в этом самом африканском городе самой африканской страны Америки чернокожих вдвое больше, чем в среднем по стране: их здесь 80 процентов. Индейцами тут почти и не пахнет, единственный встреченный мной на карнавале краснокожий был конным и вел себя, как подвыпивший оперенный казак.

Самба – это африканский ритм, живущий в крови бразильской нации, и в карнавале он проявляется наиболее ярко. За то, чтобы стать свидетелем, а то и участником этого разгула, приезжие белые платят недешево. Старшее поколение на карнавальную неделю предпочитает уезжать из города, а в центр подтягивается молодежь из бедных кварталов – для многих это первый или единственный в жизни бал. Как такое упустить? В первый же выход из моего кармана пропала сотня реалов, но документы остались нетронутыми. Один чернявый амиго попытался сорвать у меня с руки часы, но безуспешно. Мне попадались сообщения, что только после первого дня праздника на улицах было найдено более 300 иностранных паспортов. О количестве утраченных при этом бумажников статистика деликатно умалчивала.

Белым на карнавале рекомендуют ходить с суммой не более 20$ в кармане на мелкие расходы. Полицейские на специальных помостах восседают через каждые 200 метров. Драки тут вспыхивают как порох и вмиг становятся групповыми. С утра окрестности полицейского околотка напоминали полотно Сурикова «Утро стрелецкой казни»: одни ждали скорого суда, другие наказания, третьи друзей-приятелей.

Легкий налет криминальности только придает карнавалу привкус особой пикантности, который пряной специей примешивается к ауре всеобщей любви, царящей в это время на улицах. В отличие от глянцевого шоу в Рио-де-Жанейро это живое народное гулянье с песнями и танцами, чувственное и вдохновенное, еще не затертое и не опошленное.

Формально торжество начинается в последнюю субботу февраля и продолжается до глубокой ночи вторника. Но уже в четверг большинство предприятий, магазинов и церквей закрываются на неделю. Бурное ликование масс сопровождается потреблением неимоверного количества пива и дешевой капириньи – водки из сахарного тростника. При этом ни одного в стельку пьяного мне за всю неделю на глаза не попалось. То ли климат тут такой, то ли напитки, то ли полиция, то ли традиция.

Старый карнавальный принцип гласит, что в жизни серьезно стоит относиться только к веселью. Готовятся бразильцы к карнавалу целый год, каждый раз сочиняют для него новую музыку, которую крутят по радио аж с Рождества. Танцы начинаются с заходом солнца, часов в 6-7, и продолжаются до утра. Существуют и дневные проходы, но большинство танцоров и зрителей в это время отсыпаются на картонках прямо на тротуаре, не обращая внимания на снующих вокруг тараканов с палец величиной.

Ангольское слово «самба» означает «телодвижения с соприкосновением животами», символизировавшие плодородие в африканских ритуалах. Танец, унаследовавший от африканской культуры чувственность и бешеный ритм, исполняется при минимуме, а то и отсутствии одежды на девичьих телах. По энергозатратам исполнители самбы могут соперничать разве только что с футболистами, поэтому танцевать самбу – прерогатива молоденьких крепеньких барышень, дамы постарше просто не выдерживают таких многочасовых трясок.

Бразильский карнавал являет собой воплощение идеи театра в чистом виде, так как в нем происходит полное слияние публики и актеров. Крупнейший в мире спектакль уличного театра держится на преображении пространства. Асфальтированные улицы города превращаются в бесконечный танцзал. Дома становятся ложами и декорациями, среди которых человек волен выпустить на свободу всех птиц, таящихся в его подсознании.

В отличие от карнавала в Рио, где все крутится вокруг роскошных аллегорических платформ, в Салвадоре шоу-самоходки – это двухэтажные концертные ковчеги «трио-элетрико». По энерговооруженности они сравнимы с промышленной лесопилкой, так что находиться рядом даже небезопасно: стена звука из сверхмощных динамиков бьет в грудь, а низкие частоты ощутимо резонируют с ударами сердца. Наверху располагаются режиссеры действа, музыкальная группа, танцовщицы и танцоры, модели, популярные певцы и иные персонажи вроде крепких жизнерадостных карликов.

Оценка шествия производится по множеству критериев: насколько слаженно шли, как двигались танцоры и звучал оркестр, чем исполнители иллюстрировали выбранную тему и смогли ли завести зрителей. Темы аллегорических представлений могут быть самыми разными: эпизод из истории страны или мира, религиозная притча, защита лесов Амазонии... Но наиболее традиционны и популярны сюжеты, воспевающие африканские корни бразильцев. Даже если это шествие египетских жрецов, вам обязательно споют и спляшут нечто распевно-ритмичное на мотивы «мамы Африки».

Иногда они скрыты, как в случае с танго, иногда более явны – как в ритуальных танцах афробразильского культа кандобле. Самба-де-рода, макулеле, макумба, капоэйра – считается, что эти бразильские танцы имеют скрытое отношение к тайной энергии его духов ориша. Цель и кульминация карнавального шествия – проход по самбадрому. Процессии следуют по этой полосе, как волны жизни, – одна за другой, чередуя школы, культуры, поколения. По-настоящему драйв всеобщего единения можно ощутить именно здесь. Движения танцоров подчинены даже не ритму, а некоему вселенскому дирижеру. Хлопок руками, поворот, шаг вперед, легкий наклон, вращение... Мимика подчеркнуто бесстрастна. Черные юноши мелким бесом ввинчиваются торсами в танцевальное поле самбадрома, девушки грациозно рассекают его движениями бедер и рук, охаживают, окручивают парней. Все это держится на буйном ритме, который яростно выколачивают сотни следующих за процессией барабанщиков.

Духи барабанов – а афробразильцы в них верят – превращают всех участников и зрителей карнавала в жизнерадостных зомби. Происходящее напоминает радение в честь снизошедших на всех духов жизнелюбия.

Мулатки Баии считаются красивейшими в мире. Здесь при оценке женских достоинств в центре всеобщего внимания оказывается не грудь, а попа – ценится ее округлость, компактность и подвижность. Говорят, такими формами они обязаны ежедневным пешим прогулкам по пересеченной местности: сначала в школу, а потом на работу.

Каждый год бразильский Минздрав раздает перед карнавалом презервативы – в прошлом году их было больше 18 миллионов. Главным последствием карнавального веселья является следующий через девять месяцев всплеск рождаемости. В один из праздничных дней горожане дают друг другу свободу: жены отпускают на поиски приключений мужей, а мужья – жен. Кстати сказать, юные бразильянки стихийного воспитания начинают половую жизнь уже лет с 10-11, а в 12 нередко становятся мамами. Несмотря на католические строгости, бразильцы смотрят на это спокойно и с пониманием, как на вещи само собой разумеющиеся. Существует даже мнение, что местная девушка считается сексапильной только до 13 лет.

Споры вокруг карнавала среди бразильской просвещенной публики столь же популярны, как в России вокруг национальной идеи. Все сходятся на одном: карнавал – великий демократизатор, превращающий всех участников в братьев и сестер, а при благоприятном сочетании обстоятельств – в любовников.